| Игорь Алексеевич Гергенредер - Птенчики в окопах
|
|
Прочитайте полностью произведение Игоря Гергенрёдер Птенчики в окопах. Вся книга расположена на нескольких страницах:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
|
| Птенчики в окопах - 6
|
|
Спрыгиваем с площадки в снег. Посветлело; перед нами простирается белая целина. Мы должны закрепиться справа и слева от железной дороги, перпендикулярными к ней линиями. Нас всего штыков полтораста, так что линии обороны получаются недлинными.
Селезнёв подступил к Кошкодаеву:
- Как с котловым питанием?
Тот отвечает расплывчато: положено, чтоб со следующим составом прибыла кухня.
Билетов, повернувшись к нам, кричит:
- Я вас поздравляю! С добрым утром! - оборачивается к фельдфебелю: - А паровоз, какой кухню повезёт, будет сильно гудеть? - До чего нахальный у
Вячки вид! Издаёт губами неприличный звук.
Кошкодаев угрюм - сейчас взревёт лютым зверем!.. Но он нудит на одной скрипучей ноте:
- Какие ко мне претензии? Воевать надо, сполнять приказ!
На него наседают:
- А что - наступление? Сколько нам тут быть?
Он, наконец, рявкает:
- Отставить разговоры! - Потом, смягчая, добавляет: - Вы образованные, а дело военное - как не понять? Должны занять оборону, без приказа не отходить... - и заключает, как бы ссорясь, брюзгливым возгласом: - Я вас на войну не гнал!
Говорит с нами, добровольцами, обиженно и уважительно. Так он всегда. Однажды высказал: "Вам бы год - и были бы вы молодёжь! А пока вы ещё недоросли, мягонька кость - ну как на вас жать?"
Недоросли - это же оскорбление! "Мягонька кость..." Мне полтора месяца назад исполнилось шестнадцать. Вячка на две недели старше. А Наполеон говорил: нет лучше солдата, чем тот, кому шестнадцать!
Кошкодаев, по-видимому, умней Наполеона... Голова втянута в плечи, несуразно широкий, грудь выдаётся какой-то бочкой. Осокин называет его помесью унтера Пришибеева с Держимордой.
- Маловато нас, - озабочен Паштанов, - с флангов легко обойти.
У Кошкодаева такое выражение, будто у него болят зубы.
- Могут прислать сюда, - он покашливает, - ударный офицерский отряд...
- Офицерский? - Саша Цветков в сомнении. - На наш батальон и одного офицера не хватило.
Выгрузилась казачья полусотня. Машинист огласил снежные просторы долгим прощальным гудком, паровоз дал задний ход; опустевший состав покатил от нас в обратном направлении.
Тех, кто занял оборону справа от насыпи, - человек семьдесят. Мы, кузнечане, - в их числе. Кошкодаев назначил командиром Паштанова, а сам с другой половиной батальона, в котором нет и трети комплекта, расположился слева от железной дороги.
Мы вытянулись цепочкой от насыпи и принялись рыть лопатками ячейки в снегу, через пять-шесть шагов друг от друга.
Позади, шагах в трёхстах по железной дороге, - будка и сарай Сухого разъезда.
Справа от нас, верстах в двух с половиной от фланга, виднеются дымки селения. Это хутор Утиный.
Перед нами же, до горизонта, - сплошное белоснежное пространство. Вдаль убегает линия насыпи, сливаясь с равниной.
Казачья полусотня верхами потянулась по насыпи вперёд, на разведку. Лошади фыркают, от их морд подымается пар. Спасаемся от мороза, ожесточённо работая лопатками. Какой-то казак обернулся, с видом разбитного удальца кричит заливисто:
- Интеллигенция своё дело знает! Ай, побегут нынче кр-р-расные!
|
|
