| Игорь Алексеевич Гергенредер - Птенчики в окопах
|
|
Прочитайте полностью произведение Игоря Гергенрёдер Птенчики в окопах. Вся книга расположена на нескольких страницах:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
|
| Птенчики в окопах - 9
|
|
Паштанов, хоть и горбится из-за раны, возвышается над Потрошителем на голову. Приблизил к нему белое как снег лицо:
- Ещё один такой поступок, Зверянский, и будешь стреляться со мной! Но не с тридцати шагов, а с пятнадцати. - Морщась от боли в руке, вернулся в свой окопчик.
С Потрошителя уже схлынуло. Стоит, расставив утонувшие в снегу ноги, задумчиво смотрит в сторону красных. До чего ужасно его лицо, изуродованное шрамами. То ли от мороза, то ли от пережитого волненья шрамы почернели, а кожа между ними пошла белыми, красными, синими пятнами.
- Как он перед тобой сдрейфил! - восклицает Вячка, зачем-то трогая Джека за предплечье, ощупывая локти. - Если б не я, ты бы его застрелил.
- Никогда! - оборвал Потрошитель. - До тех пор, пока он сам не поднял револьвер, до счёта "два" я стрелять бы не стал!
- Знаешь, ты кто? - кричит Осокин. - Помесь Долохова с Андреем Болконским! В самом лучшем, конечно, смысле.
Группкой человек в шесть мы уселись вокруг окопчика Джека Потрошителя. Нам радостно, что мы всыпали красным и отогнали их, что наш товарищ обратил в бегство наглого поручика Кучерявенко.
- А у меня вино есть! - объявляет Вячка, причмокивает, лезет в вещевой мешок. - Давеча в городе гуляка подзывал - сунул мне... - достаёт две бутылки портвейна. - О-оо?..
Портвейн превратился в лёд, бутылки даже треснули от мороза. Саша Цветков смеётся:
- Досадно? А у меня цела! Я коньяк взял! - Подбрасывает над головой и ловко ловит бутылку.
Первый глоток предлагается Потрошителю.
- За Мишу Семёнова! - провозглашает Цветков.
- За Колю Студеникина!
- За Власа Новоуспенского!
Пьём за товарищей, убитых красногвардейцами Пудовочкина, пьём за погибших сейчас, передаём бутылку друг другу. Мы слегка опьянели. Ругаем убийц самыми страшными ругательствами.
- Если не победим, - вырывается у Джека, - чем при красных жить... лучше застрелиться!
- А я к ним с того света приходить буду... - сдавленно-ломким от чувства голосом выдыхает Осокин, - я сниться им буду, я в их снах убивать их буду, чтоб в холодном поту просыпались! Так я их ненавижу...
Саша Цветков обнял Петю. Мне хочется обнять их обоих. Я чувствую: внутри каждого из нас - одно.
Молчим - но как пронзительно-кричаще наше молчание! Молчание - это оглушающая, неизбывная ненависть к красным.
Сколько времени не двинулся никто из нас?
Наконец:
- Кончайте заупокойную! - это Селезнёв.
Встряхнулись, толкаем друг друга, стремясь согреться.
- А я вот что... - посмеивается Вячка, плутовски подмигивает то мне, то Потрошителю, то Осокину. - От отца получил весточку... Для меня переданы деньги... да вот-с!.. одному саратовскому кооператору. Он остановился в "Биржевой". Сменят нас тут, вернёмся в город - я к нему. Беру деньги и всех веду в "Люкс"!
- Анекдот, как и митральезы! - остудил Джек Потрошитель.
- Это почему? - вскинулся Билетов. - Да, я слышал про митральезы не давеча, а ещё примерно в сентябре. Но ведь это правда!
Передразнивая Вячку, Селезнёв издал губами неприличный звук. Хохочем. Билетов ругается, сплёвывает, машет руками. Божится, что его действительно ждут деньги у кооператора, что мы их прокутим, как только окажемся в городе.
- Ну? - поочерёдно хватает нас за плечи. - Что ты закажешь, ну?!
В конце концов мы поддались.
- Я - поджаристые котлеты, чтоб шипели, с хреном... - мечтательно говорит Селезнёв, - и яблочного ликёрцу...
- Я - бульон, голубцы в соусе и какого-нибудь красного вина, - сообщает Осокин. - А лучше б всего - вишнёвки горячей с мёдом.
- А Лёнька, немецкая душа, что?! - восклицает Билетов, причмокивает, заглядывает мне в лицо. Остальные тоже смотрят с любопытством. - Небось, русский борщ и пельмени?
- Он закажет, - объявляет Осокин, - хитрые няни, какие готовили у Собакевича.
- Ха-ха-ха!!! - всем ужасно смешно. Чувствую, что друзьям как-то даже очень приятно за меня, будто вдруг открылось нечто хорошее, чего во мне не предполагали.
- Я рекомендовал бы Лёне груздяночку с телячьей вырезкой, - улыбается
Саша Цветков, - а пить - что будет. С напитками теперь туго.
Так и не успеваю решить, чего бы я заказал: у Билетова пропало терпение; кричит:
- А потом пойдём к женщинам!
- О-оо-хо-хо-хо!! - от смеха падаю на бок. "К женщинам!" Я-то знаю, как развязный, нахальный Вячка теряется, ни с одной заговорить не может. Встанет к ней боком, уставится на носки ботинок. И куда только девается вся его бесцеремонность?
Его физиономия красней свёклы. Сипя, втягивает в себя воздух, выдыхает с бешенством:
- Ах, ты так... - Ему хочется изругать меня как можно обиднее, но тут Джек Потрошитель произносит:
- Артиллерия!
|
|
