| Игорь Алексеевич Гергенредер - Парадокс Зенона
|
|
Прочитайте полностью произведение Игоря Гергенрёдер Парадокс Зенона. Вся книга расположена на нескольких страницах:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
|
| Парадокс Зенона - 17
|
|
В 37-м был арестован как враг народа первый секретарь обкома Рывдин. Вскоре музей обогатился. Появились свидетельства о том, что Рывдин, возглавляя в восемнадцатом губчека, выполнил тайное указание Троцкого и предательски помог белым овладеть Оренбургом.
В музее выставили фотографии очевидцев, вспоминавших, как Рывдин выходил вместе с дутовцами из захваченного ими дома Панкратова. После этого очутился на свободе - живой и невредимый. Проникшие в советские органы враги подавали это: какой-де сметливый Рывдин - провёл белых. Но теперь он выведен на чистую воду. Собаке собачья смерть!
Перед глазами Дворина: беззащитный, убито-улыбающийся мужчина с фуражкой в руке... культурный человек, отец четверых детей, вынужденный сотрудничать в большевицкой газете ради пайка...
Позже узнал, сколько ещё невинной крови пролил Рывдин после того, как его отпустили.
Небо послало ему кару, и это не всё. Рывдин пригодился для признания - город был взят!
Теперь можно рассказывать об этом свободнее. («Я вам больше скажу!»)
Дутовцев было в семь раз меньше, чем... наших. У них не было артиллерии. Три пушки они захватили у... наших...
Только добавляй о предателе Рывдине. Если бы не его предательство, неужели такая горстка смогла б ворваться в славный красный Оренбург, забрать в плен тысячу доблестных красногвардейцев и маршировать с песней по городу?
И ведь забрала!.. такая-сякая. Маршировала!
Кому в те годы было так приятно ходить на работу, как Дворину?
Пусть мала зарплата. Но он и тратит на себя мало. Не пьёт вина, не курит. Питается лишь овощами и хлебом, часто обходится одной сухой картошкой.
Изредка - яйцо всмятку; это предел! Больше ему ничего не надо. «Мясо, молоко, сметана... усложняют потребности... и человек не может пить из другого источника».
Он пьёт из другого...
Жена преподаёт в школе домоводство, подрабатывает: шьёт на людей; по большей части, перекраивает обноски. Растёт дочка Ида. Они переселились в другой полуподвал, но теперь это отдельная двухкомнатная квартира. Водопровод и уборная, как водится, на дворе, но квартира не холодная, вопреки опасениям.
Иногда он чувствует в себе вопрос: и это жизнь?.. Когда его списали после ранения, он мог - он должен был! - вернуться в Томск. Ради матери. Как ждали его! Но ему нужно было в Оренбург, он жаждал взятия Оренбурга и ничего не помнил, кроме этого.
А что помнил дядя Саул, когда оставался в Форштадте до безнадёжной рукопашной схватки, в которой и погиб? Почему нельзя было уйти из Оренбурга и продолжать борьбу?..
Дядю уже не ждала мать. Но она была жива, когда он вступил в боевую организацию эсеров. Он не знал, что будет с матерью, если его приговорят к повешению?..
Иосиф не воображает себя таким непреклонным, беззаветным борцом, как дядя Саул, нет. Какой он борец? Просто тогда, в девятнадцатом, он слишком надеялся, что Оренбург возьмут, надеялся чуть-чуть сверх меры и задержался в Троицке. Войди красные в Троицк не в тот день, в который они вошли, а на следующий - он успел бы уехать к родным.
Ещё летом семнадцатого отец почти весь капитал перевёл в Китай, в отделения американских и шведского банков. Семья была готова уехать в Харбин. Впоследствии до Иосифа дошли слухи - она и уехала до прихода в Томск красных. Отец, помнит Иосиф, подумывал осесть на Аляске, чтобы
снова, как в молодости, заняться торговлей пушниной. Скорее всего, он так и
сделал. Он был ещё нестар, энергичен.
С родителями уехали дочери с мужьями, живут теперь на Аляске или где-нибудь в Сиэтле, в Сан-Франциско.
И он бы там жил... Не задержись он в Троицке.
Что есть, то есть, он живёт в Оренбурге, и никто во всей стране не ходит на работу с таким чувством, как он.
|
|
