| Игорь Алексеевич Гергенредер - Рыбарь
|
|
Прочитайте полностью произведение Игоря Гергенрёдер Грозная птица галка. Вся книга расположена на нескольких страницах:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
|
| Рыбарь-10
|
|
Роговский едко улыбался. Он как бы "угощал" Онуфриева "фон Риббеком". Полковник стоял обочь стола, то почтительно взглядывая на министра, то - уничтожающе - на речистого арестанта.
- Я не к царю, не к обществу, - говорил тот, произнося слова "царь" и "общество" с неописуемым пренебрежением, - я к Создателю обратил мои вопросы обиды! Ты меня, спросил я Создателя, - наказал?
- И какой же вы услышали ответ? - ядовито зацепил Евгений Фёдорович.
- Я услышал - не буду сейчас всего поминать, - но через мои же мысли услышал: если я такой, какой я есть - с умом, с ловкостью, с богатыми чувствами, - и это всё понимаю - то уже по тому видно, что никак я Создателем не обижен, а щедро оделён. И спасибо Ему должен сказать!
Это моё спасибо Ему я повторять не устаю...
Почему послан я родиться в России - мыкать горе, терпеть от злобы и от низости? Не позволь Создатель соделаться козням против моей матери, рос бы я в богатом поместье германским барином. Хлебал бы суп из ягнёнка позолоченной ложкой...
- Супы из ягнёнка, господин фон Риббек, - с издёвкой перебил Роговский, - не числятся среди любимых блюд германских дворян!
Ромеев густо покраснел, нос, формой напоминавший картофелину, покрылся каплями пота. Роговский злорадно любовался сконфуженностью врага, один из дружинников издал горловой смешок.
- Ну... чего бы ни ел я, - потупившись, выдохнул Володя, - а рос бы в
процветании...
Уверенность к нему тут же возвратилась:
- И какой был бы от моего процветания интерес для Творца? Гораздо интереснее Ему и важнее, чтобы я существовал в России, так как нет во Вселенной другой страны, какая была б Ему интересна, как важна и интересна Ему Россия!
- Тогда почему бы, - с серьёзным видом, как бы перестав глумиться, сказал Евгений Фёдорович, - не сделать Ему вас попросту русским?
- Попросту?.. - Ромеев попытался локтями отстранить наседавших дружинников и расправить плечи. - Да потому что кому надо было быть -"попросту", тех Он и создал "попросту", и их, этих простых, по Расее -
миллионы!
Володя в почти истерическом подъёме выделил:
- А я - не такой, не-е-ет! Я - не расейский, не от Расеи я. А - послан в Россию! - он тщательно выговорил "Россию". - Послан из процветания, так как тем и превозносит Творец, что посылает отличаемых в свою Россию, чтобы служили ей с любовью, которая больше любви к процветанию.
- Экое бесстыдство - такую болтовню разводить! - возмущённо рявкнул Онуфриев.
- Когда я себя понял, - с жаром продолжал Володя, обращаясь к Роговскому, - так чего ж я ещё и мог, как не отдать себя на искоренение преступников России?
Не лишённое красоты лицо Роговского исказилось:
- А правительство, чиновники-казнокрады, судьи-мздоимцы, воры, что купаются в роскоши, - не преступники?
- Преступники и они, как же иначе?! - согласился Володя. - Но они против Творца не восстают, Его не хулят, и Он в своё время Сам своими путями их приберёт. Мы же в том Ему поможем и тем свою жизнь перед Ним оправдаем, что будем скрупулёзно действовать против набольших преступников. Таковыми я считал эсеров, но вышло: набольшие преступники - большевики. Потому пришёл я к вам, чтобы без всякой пощады к своей жизни действовать против большевиков!
"Играть он умеет, - в суетливом волнении думал Евгений Фёдорович, - но тут не только игра... Эти "диалоги с Создателем"... Непомернейшая, прямо-таки фантастическая гордость! Ничьё мнение для него не будет свято, и уже из-за этого, по самой коренной сути своей, он - злейший враг".
Евгений Фёдорович выплеснул:
- Всё то, что вы сейчас произнесли, - если вы только сами в это верите, - есть вопль уродливо-раздутого самомнения. Чтобы тешить его, чтобы отнимать жизни, вы выбрали стезю провокатора. И к нам вы теперь явились, влекомые
гнусной, ненасытной жаждой брать, брать жизни...
Володя стремительно подался вперёд, клонясь в рывке, выхватил из-за голенища бритву и молниеносно взмахнул ею перед лицом сидящего на диване Роговского:
- И р-раз! И два!
На него запоздало навалились, заломили руку с бритвой.
- У вас кадык - надвое! - вырываясь, хрипел в лицо господину Володя. - Я вас, считайте, уже два раза полоснул! Вот какие у вас охранители...
Его ударили кулаком по затылку, но он закончил:
- Бритву просмотрели - мастера! То-то красная разведка действует без препятствий...
- Не бейте его! - выдохнул в отпускающем сердечном холодке Роговский. -
Свяжите.
Ромеев бился, зажатый тремя дружинниками:
- Прямая вам по-ольза от меня-а-аа! Как нужен я вам, ну-ужен!
"С чего бы ему быть столь смелым? - больно стучало в голове Евгения Фёдоровича. - Рассчитывает на защиту офицеров! Может, имеет основания - знает кого-то? Сколько их, монархистов, кадетов, пока в одном лагере с нами..."
- О большевиках помыслите! - вдруг жалобно и точно потеряв голос, просипел Володя. - Вот уж - Зло-оо! вот - Сила-аа... Дурачочки вы против них, глупыши белопузые. У них - клыки-с! Порвут они вас и проглотят... Дайте мне поработать против них, вусмерть выложиться, а там - цедите мою кровь по капле...
"Нет ли у него кого здесь, в контрразведке?" - кольнуло Роговского. Он медленно сказал:
- Вы опрометчиво посчитали нас глупцами. Мы знаем о заговоре! В нём участвуют часть офицеров и лица, подобные вам. Готовится свержение нашего правительства народных представителей, дабы установить военную диктатуру. - Евгений Фёдорович резко поднялся с дивана. - Вы прибыли для связи. От кого? К кому?
Открылась дверь, из коридора донеслись голоса. Вошедший Панкеев доложил: волнуются солдаты.
- Кто? - нарочито недоумевающе воззрился на него Онуфриев.
Поручик объяснил: Ромеев и несколько добровольцев задержали троих. Личности весьма подозрительные. Солдаты спрашивают: почему вцепились в Ромеева, а арестованными не занимаются?
Онуфриев - демонстративно - тяжело, скорбно вздохнул:
- Солдаты - спрашивают!.. - со смиренным видом пожал плечами: - Что же-с, армия - Народная... Займитесь арестованными.
- Па-а-звольте! - вмешался министр. - Арестовал - он?! - ткнул пальцем в Володю, стоявшего со связанными за спиной руками. - О-о-он?! - широко расставив ноги в шевровых сапогах, Роговский пристально вгляделся в полковника. - Вы что же... ничего не вынесли из услышанного здесь?
Онуфриев принял подчёркнуто озабоченное, мрачное выражение,
приблизился к Володе:
- Я вижу всё, что вы пытаетесь скрыть!
В глубине души Василий Ильич считал невиновными большинство тех, кого забирали подчинённые ему люди: за исключением разве что бандитов, которых посчастливилось схватить на месте преступления. И сейчас думалось: трое, о ком было доложено, невиновны. Да и с этим бывшим агентом не стоило бы теперь сводить счёты. Вероятно, он претерпел от большевиков такое, что повредился в рассудке: к кому принесло? Ну и враки его сами за себя говорят.
- Василий Ильич, - обратился к начальнику Панкеев, - разрешите, я займусь арестованными?
- Погодите, - Онуфриев вопросительно смотрел на министра: - Так вы полагаете...
Тот картинно указал на Володю:
- Займитесь им! А те... вы уверены, что он не хочет вашими руками взять их жизни?
"Не к полковнику ли Ромеев шёл?" - сверлила между тем мысль.
Онуфриев сказал осторожно:
- Отпустим их...
- Решайте, - зловеще произнёс Роговский. - А мы - посмотрим...
Володя умоляюще вскричал:
- На колени встану! Я - фон Риббек - на колени! Но не отпускайте вы их, вся ихняя сеть в руках у вас...
- От себя отводит, - с деланно-торжествующей уверенностью заявил Роговский Онуфриеву, следя за его лицом, стремясь проникнуть в его мысли. - Нас интересует действительная сеть, и я требую результатов, полковник!
Ромеевым занялись, а Панкееву было приказано позаботиться, чтобы троих задержанных отпустили.
|
|
