| Игорь Алексеевич Гергенредер - Рыбарь
|
|
Прочитайте полностью произведение Игоря Гергенрёдер Грозная птица галка. Вся книга расположена на нескольких страницах:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
|
| Рыбарь-11
|
|
С солдатами к пакгаузам отправился дружинник. Быбин по пути возмущался:
- Без проверки - и враз отпустить! А кто они, как не разведчики?
Шикунов подхватил вежливо-ласково, будто он не досадует, а говорит любезность:
- Зато умелого, умного человека сцапали. Впились в него!
По-всегдашнему пасмурный Лушин ввернул со сварливой, злой нотой:
- Видать, много чего есть за ним...
- Но он - за нас! - воскликнул Сизорин, заглянул в лицо Лушину: - И не жалко вам, что он погибает? - отскочил, пряча выступившие слёзы.
Дружиннику указали отделение пакгауза, где были заперты трое. Он отодвинул засов, распахнул дверь. Тотчас из помещения донёсся громкий голос барышни:
- О, новое лицо! Наконец-то! Голубчик, вы знаете, какие-то пьяные люди нас заперли... хотели надо мной надругаться, ограбить. Я пожалуюсь генералу!
- Выходите, это самое, - дружинник показал рукой, - на волю.
Вслед за ней появился мужичонка в лаптях:
- У меня сынок за народный Комуч кровь льёт, а меня - под запор...
Проходя мимо солдат, барышня узнала их, отвернулась, ускорила шаг.
- Ну, - пробормотал Быбин, - а где пацан? - вошёл в помещение. Через минуту выбежал: - Держи-и их! Убили!
Барышня мчалась прочь по уходящей вдаль узкой полосе: справа -
бесконечно длинный пакгауз, слева - громыхающий по рельсам состав. Сизорин и Лушин настигали её. "Лапоть" попытался вскочить на тормозную площадку вагона, но Быбин с Шикуновым оторвали его от поручней, повалили наземь.
Быбин, обычно степенный, сейчас чуть не дрожал, сбивчиво объясняя дружиннику:
- Мы троих привели-то... пацан с ними ещё, малолеток! И - нету! Захожу: где? А? Под опилками - неживой...
Парень шагнул в пакгауз, вытащил на свет тело, вытащил привычно, будто
мясную тушу. Нагнулся, поворочал, пощупал.
- Удушен. Вишь, дорожки на шее.
Лушин и Сизорин, выкручивая ей сильные руки, привели ожесточённо сопротивлявшуюся беглянку. Шляпка с вуалью потерялась, растрёпанные волосы упали на лицо. Женщина тяжело дышит, всё в ней клокочет неистребимо-ненавидящим упорством.
Её сообщник выглядит как-то "суше", он сидит на земле, низко наклонив голову, сжав её ладонями.
Шикунов поражённо и вместе с тем в отрадном облегчении объявил:
- Ведь он это заране знал - Володечка! Увидите, мол, что выйдет: против чего никто не попрёт. Вот и вышла истина.
Порыв ребячливости сделал непохожим на себя Быбина - он бурно восхитился Ромеевым:
- Очень расчётливо понимал. Заметили, как он крикнул, чтоб эти услышали: уезжаем-де! уходит наш эшелон! Чтоб эти думали: если их отопрут, то уж другие - кто про пацана не знают. И придушили, - закончил ликующе, как мог бы сказать: "Попались!"
Впрочем, его настроение тут же сменилось. С гневным презрением обратился к пойманной:
- Боялись, значит, что снова может рассказать?
Лушин выругался:
- Отомстили! Не терпелось отомстить, у-уу, краснюки-погань, кар-ратели... - он смачно, с чувством сплюнул.
Быбин поторопил:
- Ведём назад в контрразведку!
- Ну, ты! - вдруг набычился дружинник. Он был из тех малых, что знают себе цену. - Не х... командовать! - направил на добровольца громоздкую "Гра".
Тот вытаращил глаза:
- Ты чё?
- У меня приказ: отпустить! Пусть идут.
- Но они убили!!! - вскричал с безумным лицом Сизорин.
- На меня это без влияния. Я здесь с приказом: отпустить. Будешь ещё мне указывать!
"Лапоть" встал на ноги. Барышня отбросила волосы с лица.
- Ну, уж нет! - Быбин выстрелил из винтовки в воздух, закричал: - Тревога!!!
На тесном пространстве между пакгаузом и железнодорожным полотном
собирались добровольцы. Раздвигая толпу, подошли чешские легионеры: офицер и двое рядовых.
Пострадавшие от большевиков смотрели на чехословаков как на спасителей. Благодаря им советской власти не стало от Волги до Тихого океана. И они держали себя соответственно.
Офицер с холодной властностью, нажимая на "о", спросил:
- Что про-зочло?
Ему стали рассказывать... Он был отлично сложён, осанист, аккуратно подрубленные узкие усики, тонкой кожи чёрные перчатки. Достав портсигар, серебряный, с монограммой, вынул папиросу, щёлкнул зажигалкой, закурил. Задавал вопросы, уточняя, что именно узнавали барышня, "лапоть", парнишка у военных около эшелонов. С цепким вниманием выслушал поочерёдно
четверых добровольцев, осмотрел труп подростка. Вдруг с улыбкой обратился к
барышне:
- Отчэго он убитый?
- Не знаю! Контрразведка меня отпустила! Вам подтвердит началь...
Хрусткий звук удара. Молодая женщина отлетела в толпу: та раздалась - и она упала навзничь, вскинув длинные ноги в красивых ботинках. Платье и нижняя юбка задрались, обнажив гладкие пышные ляжки.
- Сучэнка! - чех сделал ударение на первом слоге. Вынул изо рта папиросу, плавно выдохнул дым. - Взъят!
* * *
Майор Иржи Котера был пражанин. До мировой войны он занимал видную должность в крупной торговой компании, что закупала в России лён, пеньку, коноплю. Поскольку требовалось бывать в России, Котера выучился говорить по-русски. Истый патриот, он ненавидел австрийцев и мечтал о независимой Чехии. Попав на фронт, перебежал к русским, вступил в чехословацкий легион, чтобы воевать с Австро-Венгрией. Когда легион (чаще его называют корпусом) выступил против большевиков, Котеру, учтя его знание русского языка и опыт общения с русскими, назначили на одну из руководящих должностей в срочно сформированной контрразведке.
|
|
